- Помню, отлично помню.

- Так вот, это было всякий раз, когда они со мной проводили "беседы с устрашением". И, конечно, всякий раз я отвечала отказом.

Сильвия замолчала, раздавила в пепельнице едва начатую сигарету, встала. Накинув халат, подошла к миниатюрному настенному бару, налила чистого виски в два стакана. Один подала Ивану и он взял его, хотя пить ему не хотелось, из другого стала отпивать короткими глотками, пока не выпила все. Ее передернуло. Охнув и простонав что-то по-французски, она подошла к окошку, стала смотреть на медленно, нехотя просыпавшийся воскресный город. Наконец, заговорила сухим, отчужденным голосом:

- Вчера - помнишь, я торопилась после уроков на встречу якобы с подружкой, приехавшей из Клермона? Меня опять вызвали агенты ФБР. Ты слушаешь?

Иван кивнул, судорожно проглотил слюну. Еще бы он не слушал!

- "Через две недели ваш возлюбленный возвращается в Москву. И вы больше никогда его не увидите, - заявили они мне. - Вы не слушали нас раньше, послушайте на этот раз, если вы хотите спасти свою любовь. Уговорите Ивана остаться здесь с вами. Достойную работу и безопасность и ему и вам мы гарантируем".

- А моей семье они это гарантируют? - вырвалось у Ивана против его воли. Заломив руки, Сильвия надсадно зарыдала и рухнула на постель лицом вниз.

"Два с лишним года, - думал Иван, продолжая держать в руках стакан с виски и глядя на вздрагивавшие плечи и голову Сильвии. - Целая жизнь. Два с лишним года - словно мгновение. Жизнь - мгновение! Чем, чем я могу утешить Сильвию? Что ей обещать? Она отдала всю себя, всю без остатка. Думаю, надеюсь, она была счастлива. Во всяком случае, она об этом не раз говорила. А я? Я был счастлив? Был, наверное. Но подсознательно, где-то там, далеко-далеко в мозговых извилинах пряталась никогда напрочь не исчезавшая мысль - все хорошо, все замечательно потому, что в тридевятом царстве-тридесятом государстве меня любят и ждут жена и сын.