Однако Исаак Куропевцев был хоть и стар, побаливал, но лечиться не любил, а беде помочь мог - хорошо знаком с Василием Леонтьевичем Мигуновым, тот много лет работал в райздраве, сейчас на пенсии, авторитет еще не растерял.

Василий Леонтьевич оказался "тот самый", который нужен. Он сходил к врачам, чтоб получить рецепты, - "аптека-то не частная лавочка, перед кем-то отчитываться должна", - свел Настю с Анной Павловной, она заведующая аптекой, провизор, командовала штатом - одной девицей, которая недавно ушла в декретный отпуск, - так что полная хозяйка.

Василий Леонтьевич попросил, Анна Павловна не отказала, выдала все, что нужно. На беготню от одного человека к другому ушел целый день. Но Артемий Богданович, если б решился сам раздобывать, вряд ли бы управился быстрей, ему бы пришлось ходить из учреждения в учреждение, составлять бумаги, подписывать их. Вряд ли быстрей да и вообще вряд ли достал все, так как с бумагами чаще заедает.

С двумя тяжелыми сумками, набитыми бутылками, пузырьками, пакетами, Настя двинулась от Маруськи к автобусу. Все-таки Маруська - добрая душа, она и покормила Настю, и помогла уложить все, даже сунула гостинец - двести граммов недорогих конфет: "Старуху побалуешь..."

Насте везло, по дороге ее обогнал грузовик и с ходу затормозил. Открылась дверка, высунулся шофер:

- Домой, зазноба?

Женька Кручинин, возивший ей обрат и сыворотку.

- Садись. И мне веселей. Люблю женское общество... Да сидоры-то брось в кузов - целы останутся.

- Не, - Настя стала пристраивать сумки на коленях. - Бутылки у меня побьются.

- Бутылки? Уж не свадьбу ли гуляешь?

- В моем заведении один жених - Одуванчик, да и то у него невест много.

- Тогда именины?

- Иль поминки. Чай, слышал уже, болезнь на поросят напала, вот спасаю - рыбьего жира купила да еще отравы всякой.

- Вроде не твоя забота. Тебе должны на подносике поднести.