- Жди. Хоть бы раскошелились... На свои деньги все.

- Мне б такую женку заботливую, как у твоих поросят хозяюшка.

- А своя что? Сменяй на другую, коль не хороша.

- Променял бы старую

На девку угарую,

На кобылу,

На козу,

На козулю в носу... Прогадать боюсь. Все девки хороши, и откуда только жены-злыдни берутся.

Машину заносило на поворотах, из тьмы на стекло кабины бесновато летели освещенные фарами хлопья снега.

9

Веселый Женька Кручинин выболтал. На другой день, близко к полудню, серый рысак пронес по улицам дрожки, остановился у свинарника. Из дрожек выкатился упрятанный в черный полушубок Артемий Богданович, вошел к Насте, на исхлестанном морозным ветерком лице - доброе смущение, скинул шубную рукавицу протянул теплую руку:

- Вот из Дору гнал, решил завернуть. Как здоровьечко?

- Чье? Мое? Или их? - Настя без платка, раскосмаченная, гневливая, розовая - только что подшевеливала печь.

- Твое, твое, молодая. Ты будешь здорова, и они выправятся.

- Твоими молитвами, Артемий Богданович.

- Эк, кусачая.

Подошел к окну, где на подоконнике рядком стояли опростанные пузырьки, взял один, поднес к носу, внюхался, озабоченно покачал головой, взял другой...

- Ладно, не серчай, девка... А за эти снадобья мы тебе заплатим. Не серчай. Я ведь тоже могу ошибаться. У каждого своя манера к делу подходить. Я, к примеру, люблю с обходцем - "умный в гору не пойдет..." А ты, может, из тех, кто как раз горы-то берет в лоб... Много еще пало после тех? А?

После тех семи, что Настя вывалила перед Артемием Богдановичем, пало много и еще, не миновать, будут падать - считай, на всем зимнем опоросе крест. Но Настя ответила заносчиво и решительно:

- Один - и хватит!

Сам Артемий Богданович урок дал: не будь слишком доверчивой, доверчивому - синяки и шишки, обходчивому - колобки и пышки, теперь-то она всю правду ему не скажет. Один! Пусть проверит, пусть пересчитает по головам, для этого ему придется скинуть мягкие чесаночки да полазить на коленях вокруг маток, а при этом недолго и полушубочек запачкать. Пусть проверит.