"От горшка два вершка, а туда же!" Так говорит буфетчица Оля. "Я знаю жизнь", - говорит она. Она знает! Голова у Пальчика пошла кругом. - Тебе надо многому учиться. Ты даже лаять не умеешь, гав-гав! Даже твой рост - вызов окружающим. Ты на всех смотришь свысока! - Это я-то?! - Это ты-то. Подумай, взвесь, рассуди. Хорошо сказано, сэр, - одобрил себя пёс. - Рассуди, взвесь, подумай! Когда буфетчица Оля взвешивает продукты, она всегда думает о суде. И ты должен думать. Когда взвешиваешь, не обвешивай. Себя не обвешивай, не обманывай, не дури. Сначала подумай, потом взвесь! - Да помолчи ты! - прикрикнул Пальчик, оглянувшись. - Слова не дают сказать, - обиделся пёс. - Гав-гав! Всю жизнь молчал. - И, очевидно, опять вспомнив буфетчицу Олю, азартно выкрикнул: - На чужой роток не накинешь платок! Цыплят по осени считают! - И туманно пояснил: Это она говорила после ревизии прошлой осенью, когда у нее не сошёлся баланс в отчёте за цыплят табака. - Погоди ты... - прошептал Пальчик. Гав обернулся и уставился в ту же сторону. По боковой аллее удалялся представительный сенбернар, ведя на поводке тощего бородатого человека, облачённого в жалкую жилетку-попонку и какие-то кургузые штанцы.. Нет-нет, мы не оговорились, пёс вёл на поводке человека, а не наоборот. И даже ошейник поблёскивал бляхами на шее бородача. Что-то вроде переплетённой из ремешков корзинки свисало у человека на грудь с ошейника. Неужели это?.. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ Пальчик и Гав, прячась за деревьями, бесшумно проследовали за странной парой. Перед калиткой в заборе сенбернар что-то прорычал своему спутнику, и человек послушно надел на лицо ту "корзинку" с ремешками. Так и есть намордник! Странная пара исчезла за калиткой, и Пальчик с Гавом недоуменно воззрились друг на друга. - Хорошо, хоть не на четвереньках. - Как сказала бы буфетчица Оля... - начал было Гав. Но не успел Пальчик узнать, что она сказала, как... Кто-то поднял его за шиворот в воздух. Он с ужасом увидел над собой чёрную мохнатую лапу, а выше - угол клыкастой пасти.