Захмелев в полпьяна, мы без усилий распознали друг в друге почитателей старого материала, и продолжили попойку уже с песнями. То обстоятельство, что сходство с французским идолом от меня не ускользнуло, окончательно расположило почтенного радиста в мою сторону. А мое признание в любви к Бич Бойз и Джан энд Дин даже повлекло за собою тост в честь "Станислава, который всему цену знает". Эх, приятно было вспомнить тех самых Джан энд Дин, наивных и жизнерадостных Джан энд Дин, воспевших с "береговыми ребятами" заодно простые радости Калифорнийского побережья: серфинг, романтические привязанности под рокот прибоя и бесконечное лето, еще не оскверненное ордою хиппующего хамья. Они, конечно, при помощи ЛСД сокрушили тьму предрассудков, но и добродетель не пощадили, своротили с корнем. Не говоря уже о несносной вони, сопровождающей повсеместно "детей-цветов". "Точно", - одобрительно подскакивал молодой сердцем Смолий (ударение на "и"), слушая мои наветы, из сокровенных, тех, что у публики именуются граничащими с мракобесием.

"О Джимми Хендрикс - этот "цыган без лошади" глумился с эстрады над "пляжной музыкой", а сам-то, сам, будучи не в силах одолеть шквал блевотины, захлебнулся на коврике, в отеле, посолиднее, Алексей, чем мы втроем здесь принимаем. Валентин Сидорович, налейте, не в обиду:"

"Неукротимая в тебе ораторская сила, и откуда, ее бы в народ", удивлялся Валентин Сидорович, разливая остаток. Мне необходимо было "отвязаться", ведь впереди была ночь, и ее одиночество могло быть прервано только словами невидимого поганца: "Бархатное подполье культивирует хаос".

Перед сном я зашел в туалетную комнату, где, нагнув голову над раковиной, долго ополаскивал водою лицо. Когда я выпрямился и посмотрел в зеркало, там мне привиделась мастерская моего попутчика-бутафора. Он играл в шахматы с посетителем, сидя боком к фанерной перегородке, на которой висел портрет императорский семьи.