Через болото и поле он бежал на скорость, а пробегая мимо дачи, приостановился. В верхнем окне по-прежнему был виден неяркий свет, и Мишке показалось, что он услышал, как постукивает незапертая рама. Мишка прислушался. Рама скрипнула и тихонько стукнула еще раз.

В это время сзади громко хрустнул снег, и чьи-то руки легли Мишке на плечи. Мишка резко присел, вырвался и рванул с места, не оглядываясь. Он понесся, затаив дыхание, да так и не вздохнул, пока - метров уже с пяти ем не окликнули. Остановился, оглянулся из-под локтя.

Тяжело переваливаясь в снегу бурками, в длинном тулупе нараспашку поверх шинели шел к нему районный уполномоченный милиции Федор Степанович Криворотов, с которым отношения у Мишки были самые лучшие. Мишка начал дышать уже почти нормально. Федор Степаныч подошел, покашлял, обратился к Мишке нелепо громким в ночной тишине износом:

- Чего поздно гуляешь, Михаил Батькович?

- На станцию бегал, к Володьке Ильичеву, уроки узнавать, - быстро, но удачно не совсем даже соврал Мышка. Может Криворотов видел его с Володькой...

- Ага, - непонятно, но безразлично сказал Криворотов. И снова покашлял. - Вот такие дела, дорогой камарадо Михаил. Чего-нибудь новеньком почитать не дашь?

- Дам, Федор Степаныч. Вы "Таинственный остров" Жюль Верна не читали?

- Не приходилось. А из какой жизни книга? Не из итальянской?

- Нет, что вы... Это приключения американцев на необитаемом острове. Это о торжестве человека над природой, - вспомнил Мишка из журнала "Вокруг света".

- Ага, - снова безразлично сказы Криворотов. - Американцев, значит... Ну, зайду на неделе, дашь про торжество. Он развернул Мишку лицом к деревне, легонько подтолкнул и довольно громко пробормотал, когда Мишка уже встал на лыжню: