- Вот тот был тоже его другом,- указывают Ивану Оскаровичу на старика.

"Тоже, тоже,- с горечью замечает он про себя.- Тобой уже и других здесь мерят".

Указывают еще на острова, низкой полоской едва виднеющиеся далеко в заливе:

- Наши Командорские,- так он их шутя называл...

Это потому, что в детстве казались они ему очень далекими, достичь их было мечтой всех мальчишек побережья. А оттуда тоже в кои веки добирались до материка - за керосином или за солью...

Повторяют его меткие афоризмы, и они на самом деле очень своеобразные, ни на какие другие не похожи. Иван Оскарович с удивлением открывает это для себя: "Каждый народ мудр, но мудр по-своему, его мудрость одета в такую одежду, которая наиболее ему к лицу..."

Митинг должен состояться на окраине поселка, где у огромного, торчком поставленного валуна работают приезжие студенты, тоже выходцы из здешних мест: ни на кого не обращая внимания, они завершают заботы - высекают на глыбе камня профиль поэта. Это и будет памятник. Иван Оскарович находит, что у студентов получается совсем неплохо: имеется сходство и одновременно нечто большее, чем сходство,- порывистость, юность, стремительность...

И то, что высекают именно в валуне, тоже удачно: сама природа предоставила им материал для этого наскального рисунка.

Когда Иван Оскарович в сопровождении хозяев осматривал глыбу, его представили художникам:

- Знакомьтесь, ребята: это друг поэта по экспедиции, известный полярник...

На минуту парни отрываются от работы, смотрят на гостя-: конечно, они слыхали о нем. Один из резчиков, молодой бородач, спрашивает, кивнув на глыбу:

- Ну как? Таким он был?

Требуют оценки. Да еще так резко спрашивают. И хотя со стороны своих подчиненных Иван Оскарович уклончивости, неопределенности не терпел, но тут почему-то и его самого стал водить лукавый: