Слуги явились разодетые по последней лакейской моде. Когда все построились, Бабах обратился к ним с речью:

- Я назначаю вас прислуживать молодому барину - господину Ах-аху. Вы должны слушаться каждого его слова. Первым делом переоденьте господина Ах-аха, на нем должен быть самый изысканный наряд.

Слуги удалились. Бабах сказал Ах-аху:

- Эти двести слуг приставлены к тебе, сын мой. Никаких имен у них нет, все они записаны у меня в инвентарной книге, и тебе совершенно достаточно звать их по инвентарным именам: первый, второй, третий... двухсотый... Запоминать настоящие их имена, мой мальчик, нет никакой необходимости. Зачем засорять мозги?

Двести слуг внесли новый наряд молодого господина. Они одели Ах-аха, осмотрели со всех сторон, после чего повели в изумительную по красоте и убранству комнату, благоухавшую, как розовый сад.

- Вот ваш кабинет, господин Ах-ах.

Кабинет был бесподобный. Письменный стол был сделан из прессованного сахара, а кресло - из шоколада высшего сорта с мягким сиденьем из розовой пастилы. Пол, казалось, был весь из хрусталя, мебель отражалась в нем, как в зеркале, но, когда Ах-ах присмотрелся внимательней, он понял, что стоит на паркете из леденцов.

- Вот и хорошо! - сказал Ах-ах. - Теперь я вполне счастлив: я стал богачом. Отныне я буду есть все, что мне захочется, буду хорошо одеваться, а делать ничего не буду. Очень хорошо! Как же мне не любить моего нового папу!

Из кабинета двести слуг повели молодого господина в покои Бабаха. У Бабаха в это время сидел доктор и что-то ему объяснял.

- Прошу вас, господин Бабах, не волнуйтесь, - говорил доктор. Болезнь не опасная. Я сделаю ему сегодня еще три укола, и он будет совершенно здоров.

Бабах встал.

- Хорошо, - сказал он. - Я вам верю. А сейчас пойдемте посмотрим больного. И ты иди со мной, Ах-ах.

Бабах взял Ах-аха за руку, и все трое направились в комнату, где лежал больной. У его кровати безмолвно стояли восемнадцать сестер милосердия. Не успел доктор переступить порог, как они чуть слышно предупредили его: