Он снова засмеялся.

— Не обижайся, но вы страшно глупые.

Человек все-таки обиделся.

— Умник нашелся. Как жить учит, а сам голый ходит и мясо сырое ест.

Бес снова зашелся хохотом.

— Одетые… Мясо варят… — он присел от веселья на крышу и тут же подскочил обжегшись. — Ладно, что уж тут смеяться.

Он продолжил.

— А хочешь жить в радости? Не прятаться по углам? Вот она, жизнь, прямо перед тобой. Смотри, какая большая!

Лис выпрямился, раскинул руки, будто пытаясь охватить весь мир разом. Он словно вырос сразу на голову.

— На, бери, всё для тебя. Ну? Страшно?

Человек вдруг почувствовал, что действительно испугался. Внутри он почувствовал пустоту, которую предлагал сейчас заполнить смеющийся бес. Ему показалось, что именно эта пустота пиявкой тянула из него душу, сосала из сердца радость. И тогда, чтобы скрыть страх он закричал:

— Отойди от меня, сатана! Не искушай! — и перекрестил Лиса.

Тот, неожиданно вскрикнув, подскочил вверх, и с жалобным стоном упал с крыши вниз. Не ожидавший такого поп остолбенел на секунду и, придя в себя, снова истово перекрестился.

— Благодарю тебя, Господи, за спасение от искуса бесовского.

Потом, осторожно цепляясь, подошел к краю и заглянул вниз. Под стеной церкви густо росли лопухи — сочные, высокие, в рост ребенка. Священник давно просил церковного сторожа окосить их — «а то за ними скоро и храма видать не будет», — но тому все было недосуг.

Лиса видно не было, ни один лопух не был примят, даже пыль на темно зеленых листьях не сбилась.

— Рассыпался. В прах. Ох, Царица Небесная Матушка.

Он отошел от края, перевел дух, снова заглянул вниз и опять ничего не увидел.