- Вася, ты звонил Коле Звереву? - все с той же непроницаемой небрежной улыбкой, как о чем-то маловажном, хотя это составляло главный интерес ее разговора, спросила Татьяна Романовна. - Он два раза о тебе справлялся.

- Этому-то что еще нужно?

- Он говорил о тебе с министром, Вася, что за тон?

Ты и раньше не отличался мягкостью, а теперь вообще от тебя ни о ком не услышишь доброго слова.

- А я сам? Разве о самом себе я плохого мнения?

- Вот, вот, видишь, никого рядом, кто был бы нам равен, вокруг нас абсолютный вакуум.

- Таня, что с тобой, ты шуток не понимаешь?

- Какие тут шутки, когда такая нетерпимость! Теперь вот и Яшка Полуянов, и Коля Зверев, и Севка Валуев стали тебе нехороши. Ни с того ни с сего решил сыграть в ревность, - пожала плечами Татьяна Романовна. - Так я тебе и поверила! Ты и когда целуешься, в глазах одни формулы торчат.

- Запрещенный удар, - обрадованно потер руки Вася. - В солнечное сплетение, а то и ниже. Недаром Севка Валуев у тебя сегодня с уст не сходит.

Не удержавшись, Татьяна Романовна засмеялась, пересела к Васе, затормошила его:

- Ах ты, Вася-Василек! Никак не хочешь понять, что время сейчас такое, жестокое, ничего не поделаешь. Кроме таланта, нужно еще иметь власть, а талант, что талант? Так и будут доить все, кому не лень,

- Завела свою пластинку, - отмахнулся Вася, внутренне прислушиваясь к малейшей интонации Татьяны Романовны.

- Просто тебе больше нечем крыть, - Татьяна Романовна снова перешла в наступление. - А к Севке ты несправедлив, Севка-один из немногих наших истинных друзей... Сам выбрал себе судьбу, вместо жены взял себе редкую профессию, улетел на Камчатку и живет себе поживает в своем рыбьем царстве. Чем он тебе-то мешает?

Два-три письма в год!

- Пусть бы твой Петрарка вместо писем кетовую икру или балыки слал.

- Пошлый вульгаризатор! - невозмутимо парировала Татьяна Романовна. Что ты сегодня замкнулся на Севке?