- Место сыщется, - выговорилось будто само собой. - А окромя его я и не сыщу ничего боле. Вы, чай, голодны.

- Я не прихотлив - кружку воды да охапку соломы под голову, мне боле и не надо.

- Входите, коли так, - повернулась, впереди пошла. - Голову поберегите, низковата вам дверь.

И тут же услышала за спиной глухой стук.

- Зашиблись! Экий неловкий вы - я ж остерегла! На месте стойте, пока еще другую шишку в потьмах не набили. Я сейчас огонь зажгу.

Сама первым делом тишком от ножа избавилась. Потом уголек из печи на шесток выкатила, раздула его, поднесла свечной огарок. Когда тонкий фитиль разгорелся высоким ровным язычком пламени, она обернулась. И едва не уронила плошку со свечкой, натолкнувшись глазами на взгляд незнакомца. Руку сдержала, а сердце... Перестукнуло сердечко, да и заколотилось вперебой. Не доводилось ей видеть доселе, и даже в мечтах девичьих не мнилось такой совершенной, зрелой мужской красоты. И красота ли, то необъяснимое, неуловимое, застигшее врасплох? "Боженька мой, что же это..." Да уж пали чары на девичью неискушенную, незамутненную душу...

- Озябли, должно, - спохватилась, заговорила торопливо, а сама, глаза пряча, отчаянно надеялась, что не слишком долго стояла перед ним соляным столбом. - На дворе ноне впрямь стынь осенняя. Давайте ваш плащ, грейтесь. Печь вон теплая еще, я протопила вечером.

Под плащом-то! Ни сюртука, ни поддевы - одна белая рубашечка тонкого полотна. Кто ж так в дорогу снаряжается? Он блаженно прижался к печи, положив на ее широкий бок обе ладони.

- Да вам бы в барский дом... Провожу, коль хотите. Там будет вам ужин, ночлег достойный...

- Чем же здесь недостойный? - обернулся он, блеснув в полумраке белоснежными зубами. - Но перекусить я не прочь. Поглядим, что Бог послал?

С этими словами он дорожную суму, у порога оставленную, к столу принес.

- Ох, конь-то ваш на ветру стынет? - вспомнила юная хозяйка.