Настя нисколько не удивляется необычной ясности отражения, и даже тому, что в малехоньком куске стекла непостижимым образом видит себя всю, с головы до пят. Дивно ей другое - куда девалась рыжая неулыбчивая девочка-подросток? И откуда взялось это юное диво? Ветхое, истертое до прозрачности платьице, не может скрыть тонкого, как ветка лозы стана... Но когда округлилась грудь? Так свободно развернулись узкие плечи? Жесткая, непокорная шевелюра - еще один повод к всегдашней досаде превратилась в пышную массу мягких блестящих локонов цвета красного золота. На тонком лице с чуть выступающими скулами мягко светятся удивленные большие глаза небесной голубизны. Растерянная улыбка тронула дивно нежные губы:

- Что ты сделал со мной?!

Не отрывая от нее восторженного взора, он преклонил перед ней колено:

- Прими мое восхищение тобою, Краса Ненаглядная...

Настя ни словам его, ни глазам своим не верит:

- Что это?! Как быть может?!

- Хочу теперь тебя к себе в гости позвать, - сказал он, не отвечая на ее вопрос. - Позволишь ли?

Он ввел ее под высокие стрельчатые своды зеленого храма. Была ночь. Но темноту рассеивало множество мерцающих огоньков. Они медленно плыли в воздухе, освещая пространство и изысканные линии прекрасных чертогов, роились, выстраивались в чудные созвездия, рассыпались мерцающей пылью... И еще другой свет лился из-под сводов - мягкий, серебристый. Может быть, на его серебряных струнах исполнялась тихая чарующая мелодия. Она была так нежна, так созвучна окружению, что казалось, пели стены, покрытые тончайшим изумрудным узором, и само пространство, меж них заключенное.

Насте сперва показалось, что ей чудятся легкие, как паутинки, неуловимые, как дыхание ветерка, прикосновения. Но впрямь - будто маленькие невесомые ладошки осторожно трогали ее лицо, играли с прядями волос...

- Кто здесь?

- Здесь много.

- Я не вижу...

И умолкла - как же раньше не увидала, что огоньки-фонарики несут малюсенькие полупрозрачные существа. В мерцающем трепете их темных крылышек вспыхивали крохотные звездочки.