- Я с тобой.

Настя - будто глаза открыла - опять увидела себя на берегу ручья, да так неожиданно, что голова закружилась. Сейчас же твердая рука бережно стан ее обняла, поддержала. Настя по глазам провела, наваждение снимая.

- Что это было?

- Купавы и радужки пели тебе.

- Кто они?

- Вечные спутники воды текучей.

- Нет, все...

- Может быть, духи свободные. Может души деревьев, трав, стихий... Или что-то другое. Непереложима нечеловеческая суть на человеческий язык и разум, - наклонился, заглянул ей в глаза: - Хорошо ли тебе здесь, Настенька?

- Ах, друг мой! Хорошо ли мне? Зачем спрашиваешь? - она благодарно его руки коснулась.

- Да ты озябла, гостюшка желанная, - пальцы будто лед холодны!

- Что ты?! Я холода не чую!

И вскрикнула оттого, что из сумрака прямо под ноги кубарем выкатилось что-то стремительное и лохматое. Подскочив, оно оборотилось худеньким пареньком, черным, чумазым, как цыганенок, одетым в невообразимые лохмотья.

- Я не звал тебя! - нахмурился хозяин.

- Не гневайся, я не без дела, - и он опустил на плечи Насте белоснежную накидку легче лебяжьего пуха, теплее материнских объятий.

- Хитрец. Поди теперь вон!

- Не гони! Дай полюбоваться на Красу Ненаглядную! О ней лишь всюду говорят.

- Ночницы болтушки! Впрочем, ты кстати, - он повернулся к Насте. - Не хочешь отужинать?

- Еще не сейчас.

- Я все же распоряжусь. А ты - развлеки покуда гостью дорогую. Да гляди, меру знай.

Глянув на смуглую физиономию, Настя рассмеялась - до того она была лукава.

- Как звать тебя?

- Анчутка!

- Да ведь имени такого нет! Анчутка - это чертенок.

- Как так имени нет? А я? - обиженно надулся парнишка.

- Ну, будет тебе, - снова рассмеялась Настя. - Коль нравится тебе, так оно как раз впору!