А батюшка говорит:

"То-то и есть! А мы знаем, что на свете должны быть я богатые и бедные, и это так повсеместно".

Она отведает:

"Это, к несчастию, правда".

"Так и нечего бредить о том, чтобы у нас все были равны".

А она вся стынет, и виски себе трет, и шепотом говорит:

"Бредят невольно".

А батюшка говорит:

"Да, бредят невольно, а, однако, и за невольный бред иногда далеко очутиться можно. Не идите против религии".

"Я не иду, я люблю религию".

"А зачем противного желаете?"

"Разве желать в жизни простоты и чтоб не было терзающей бедности противно религии?"

"А вы как думаете! Да Христос-то признавал нищих или нет?"

"Признавал".

"Так что же, вы ему хотите возражать?"

"Я вам отвечаю, а не Христу. Христос сам жил как нищий, а мы все живем не так, как он жил".

Священник встал и говорит:

"Так вот вы какая!" - и оборотился к матери ее и сказал:

"Маргарита Михайловна! Откровенно вам скажу, уважая вас как добрую прихожанку, я с вашей воспитанной дочерью поговорил, но, уважая себя, я нахожу, что с нею, сударыня, не стоит разговаривать. Вам одно остается: молиться, чтобы она не погибла окончательно". Маргарита Михайловна, вся красная и в слезах, извиняется и просит у него прощенья, что это вышло как на смех,

Священник смягчился и отвечает:

"Мне, разумеется, бог с нею, пусть что хочет болтает, теперь этих глупых мечтаний в обществе много, и мы к ним наслышавшись, - но попомните мое слово, это новое, но стоит старого зла - нигилизма, и дочь ваша идет дурным путем! дурным! дурным!"

Маргарита Михайловна ему скорее красненькую, но он не подкупился, деньги под большой палец зажал, а указательным все грозится и свое повторяет:

"Дурным путем, дурным!"

Маргарита Михайловна сама рассердилась и, как он вышел, говорит ему вслед:

"Какой злюка стал!"

А Клавдинька без гнева замечает: