А гости все прибывали. Пришел Иван с женой, Степа. Крякали с мороза, обметали у порога валенки. Только Егор Иванович с Лубниковым все еще парились в бане.

Шутили все больше насчет Нади.

- А чего это Сенька-шофер не идет! - поглядывал подозрительно на нее Волгин. - Или подвенечный костюм ищет?

- Ему поглядеться не во что... Он зеркало выдрал из своей машины да пристроил на ее велосипед, - сказал Круглов.

- Так вот почему он чумазым-то ходит последнее время, - захохотал Семаков.

- Это он слезы по щекам размазывает, - подмигнул Степка Наде.

И все были такие веселые, праздничные, особенно Надя. Высокая, тоненькая, с тяжелыми желтовато-светлыми, как спелая рожь, волосами, собранными на городской манер копной на макушке, в красном джемпере с большим воротником, она была какой-то новой для этих людей, привыкших видеть ее то в плаще, то в сапогах верхом на лошади или на велосипеде.

- У вас сегодня натуральный вид, - сделал ей комплимент Круглов. Фасон для культурного человека - великая сила.

Сам Круглов был одет, как ему казалось, по новейшей моде. Толстый рыжий пиджак, зеленый пуловер, клетчатая рубашка и синий галстук.

- Эка ты разукрасился... - заметил Волгин. - Не мужик, а прямо селезень.

- Где ж твои кумовья? - спросил Семаков Игната Волгина. - Может, в шайках уходились?

- Идут! - крикнул от окна Степка. - Распарились, как раки вареные.

По заснеженной тропинке от бани шли гуськом, нога в ногу, Лубников и Егор Иванович. У Лубникова на одной руке висели портянки, в другой он нес валенки. Шел он босым по снегу, засучив штаны по самые колена.

- Батюшки мои! - всплеснула руками Ефимовна, увидев на пороге босого Лубникова. - У тебя, никак, копыта, а не пятки, козел старый!

- Эх, кума! Ежели меня подковать, я с любым рысаком потягаюсь. Лубников прошел к скамье у шестка, оставляя на ходу мокрые следы.