- Натурально - снежный человек, - заметил с усмешкой Круглов Наде.

- Обезьяна человекообразная, - засмеялась Надя. - Сибирская разновидность. Глянь, следы-то...

- Помесь медведя и козы, - изрек Егор Иванович. - Зверь болтливый.

- Между прочим, снег после парной очистительно действует на голову, сказал Лубников, наматывая портянки на свои костистые, словно суковатые, синие ноги. - Вся дурь сквозь пятки уходит в снег. Тебе бы, Егор, не мешало пройтиться босым.

- Хватит вам, петухи. За стол пора, - подал знак Игнат Волгин.

И все двинулись к столу.

Старики Волгины - народ хлебосольный, после каждой бани угощения ставили. А куда копить-то? Детей не нажили, старость подходит. "Для чего живет человек на земле? - рассуждал Игнат Волгин. - Для своего удовольствия, красотой полюбоваться, поесть чего вволю. А уж коли выпить со своим другом-приятелем, так и помирать не хочется. Кабы еще почка не тревожила, а то ведь на четыре миллиметра отошла от стенки почка-то. После контузии... Вот и живи как хочешь..."

- Игнат, списали нам картошку? - перебил раздумья Волгина Круглое.

- А вон Егор Иванович встречал вчера уполномоченного. Говорит, спишут.

- Хоть и мороженая, а выбрать ее давно надо. Не срамились бы перед районом-то. А то ведь стыдок, - укоризненно покачал головой Семаков.

- А чего там выбирать-то? Свиньи все пожрали, - сказал Лубников.

- Стыдок перед рийоном?! А кто ее поморозил? - Его Иванович зло уставился на Семакова. - Нет, будь моя воля, я бы ее до самого коммунизма оставил в таком виде - и каждого уполномоченного возил бы туда, как в музей... Носом тыкать.

Желая сгладить излишнюю резкость, Игнат Волгин поднял стопку, сказал:

- Ну, теперь мы сами хозяева... За тракторы! Будем здоровы!

Выпили.

- Хозяева, да не совсем, - возразил Егор Иванович.

Он решил, что теперь наступил самый подходящий момент, чтоб обнажить всю до корня свою затею. Мельком Егор Иванович взглянул на Надю, она подмигнула ему: давай, мол! Молодец девка! Егор Иванович с ней все уже обговорил, - обещалась поддержать.