После выступления Бобрикова Волгин приосанился, и Надя только теперь заметила, что был он одет в новый черный шевиотовый костюм и даже при галстуке, который лет пять назад был, очевидно, коричневый, а теперь уже не коричневый и не совсем еще черный. Затем она перевела взгляд на свою серую спортивную блузку, потянула кверху замок на застежке и снова почувствовала неловкость.

Поначалу говорила она сбивчиво, путаясь:

- Всхожесть семян низкая... Всего шестьдесят процентов... Определяла вместе со звеньевыми. Сама заполняла растильню. По моим подсчетам требуется еще сто шестьдесят центнеров пшеницы да кукурузы центнеров семьдесят.

При этих словах Волгин крикнул:

- Ерунда!

Стогов постучал карандашом по графину. Окрик Волгина словно подстегнул Надю; она вскинула голову, яркий румянец ударил лаптами по щекам, глаза потемнели, сузились.

- Я так думаю, товарищ Волгин, люди не хотят больше отсеваться чем попало и как попало. Лишь бы в срок!.. Мы же технику им дали, землю закрепляем... А порядок? Тот же самый! Сей тем, что бог послал. Лишь бы отрапортовать вовремя. Кому это нужно? Вам?! - Она указала на Стогова и Песцова. - Мы даже обмануть друг друга можем сводками, рапортами. Но колхозников-то мы не обманем. Стал бы раньше мужик засевать свое поле плохими семенами? Нет! Он бы последний пиджак с себя продал, а семена купил хорошие. Вот и давайте хоть пиджак с себя продадим, а семена добудем стоящие.

Надя села.

Стогов переглянулся с Песцовым и чуть заметно одобрительно улыбнулся:

- Здорово она раздела нас с вами, товарищ Волгин. Пиджаки сняла. - Все засмеялись. - А вы докладывали - все в порядке. Да вы сами-то проверяли?..

- Здоровье у меня, Василий Петрович, не того. За всем не доглядишь.

- Опять почка?

- На четыре миллиметра отошла от стенки, почка-то. Контузия! Теперь на жирах только и еду.

- Ты что ж, семена на жиры переводишь? - грозно спросил Стогов, и все опять засмеялись.