- А если я не согласна с вашими наставлениями, тогда что?

- Тогда... - Песцов пытался удержать строгое выражение лица. - Тогда... Хвалю за смелость! Как вы на Бобрикова да на Волгина набросились? А ведь они начальники... Не страшно?

Надя улыбнулась.

- Как-то я не подумала об этом.

Песцов взял ее за плечи, хотел поцеловать. Она уклонилась.

- Не надо! - прошептала с досадой. - Что вы делаете?

- Тоже вроде вас: не подумал об этом... - Потом уже иным тоном, усмехаясь: - Голову теряю, как говорят в подобных случаях.

- Нельзя терять головы, да еще в присутствии подчиненных. Я тогда отсюда и дороги не найду. Так и замерзну в чистом поле.

- Ну, уж это - отойди прочь! Я не из тех, что друзей на дороге оставляют. На эту руку можно опереться, - он протянул ей раскрытую ладонь: - Беритесь смело! А остальное уж не ваше дело.

- Поедемте! - рассмеялась Надя.

Они сели в машину.

- Как поедем? Быстро? Медленно?

- Как хотите, - отвечала Надя.

И снова, взяв на пустыре разгон, "газик" пролетел мимо гостиницы, и снова шарахались с дороги редкие прохожие, а Песцов косил глаза в сторону Нади. Она молчала. Машина пересекла городок и выбежала на холмистую, заснеженную равнину, порезанную на две половины темным хлыстом дороги. Это была та самая дорога, на которую Надя выезжала сегодня из леса. Но теперь лес оставался в стороне, машина мчала в открытую степь. Песцов восторженно поглядывал на Надю, словно спрашивал: "Ну, каково?" Надя вспомнила санки Лубникова и улыбнулась. Песцов прибавил газу.

Из-за сопки выплыла огромная красная луна; в ее печальном свете, тускло поблескивая желтыми глазами, "газик", точно сова, парил над темной дорогой. Вымахнув на покатую спину увала, он остановился на самой вершине.

- Нравится? - спросил Матвей.

- Очень, - тихо ответила Надя.