- Хоть скоту.

- Скоту?! А платить с нее, план сдавать, как с нормальной? Не, вина не наша, вы ее сактуйте.

- Хорошо, спишем... Но корм все-таки хороший.

- А мы по ней и так свиней пасли. А что осталось - в удобрение пойдет... Вот так мы и хозяйствуем.

В этом "мы" Песцов уловил явный намек на райком, на его собственную персону...

- Меня другое удивляет... Почему же колхозники молчали? - спросил Песцов.

- А кто их слушает? Я бригадир, за председателя оставался, меня и то не послушали.

- Ничего. Теперь вы сами хозяева. Вся власть у бригадиров будет.

- И бригадир не хозяин. Да иного бригадира к власти, как козла на огород, допускать нельзя.

- Отчего же? Ведь вы сами бригадир.

- Был бригадиром, и хватит с меня.

- Что так?

- Ничего. Вам сколько годков, тридцать с хвостиком? А мне под шестьдесят. Поработайте с мое, поковыряйте эту землю, тогда и узнаете.

Расстались они холодно. Песцов пошел к своему "газику", а Егор Иванович домой.

Хоть и сказал эти слова Егор Иванович по запальчивости, но мысль такая у него зародилась еще раньше. Давно уж он понял, что в колхозе у них не та пружина работает: и начальства много, и стараются вроде, а все вхолостую крутится. Мужик сам по себе, а земля сама по себе. А ведь мужик и земля, как жернова, должны быть впритирку. Тогда и помол будет. И задумал Егор Иванович, заплантовал на свой манер перекроить все. И слышал он, что в других местах вроде бы так делается.

К дому подошел он в сумерках, - с дороги к его воротам вел широкий и черный след гусениц. Приехали!

Сынов застал он во дворе; тракторы стояли в каретнике (догадались, черти!), а Иван и Степка возле заднего крыльца мыли руки, - мать поливала им из ковша теплую воду - пар клубился до самого карниза.

- Приехали?! - приветствовал их Егор Иванович и первым делом прошел к тракторам. Он провел рукой по радиаторам, похлопал по капоту. Машины были еще теплыми и сухими. "Сперва их протерли, а потом уж за себя взялись, отметил Егор Иванович. - Молодцы!"