Следует отметить, что уважительное предисловие к роману Яновского "По ту сторону времени" было написано крупнейшим англоязычным поэтом Уистеном Оденом, отдававшим должное не только захватывающей проблематике этой книги, но и ее формально-эстетическим качествам. Заканчивает Оден свое предисловие такими словами:
"В романе "По ту сторону" есть сцены, которые я буду помнить всю свою жизнь".
В своих мемуарах Яновский скупыми и точными штрихами воссоздает атмосферу литератур-ного Парижа 30-х годов, насыщенного творческими флюидами, томимого бедностью и предчув-ствием грядущей катастрофы. Перед нами проходит вереница как весьма замечательных, так и вполне заурядных деятелей эмиграции, от Бунина и Мережковского до Злобина и Проценко, и каждое, самое ординарное лицо запечатлевается в нашей памяти благодаря ярким, выразительным деталям, которые использует автор.
Внутренняя задача мемуаров Яновского состоит в том, чтобы превратить субъективное художественное творение - в объективный исторический документ, и потому не случайно книге предпослан эпиграф из Вольтера: "О мертвых мы обязаны говорить только правду", и уж тем более не случайно - дополнительное предуведомление Яновского:
"Я должен вас предупредить, чтобы вы не удивлялись, если я буду о мертвых повествовать, как о живых".
Кому-то мемуары Яновского покажутся резкими и даже злыми, но ни один компетентный и непредвзятый читатель не обнаружит в них ни попытки сведения счетов, ни выражения личных обид или запоздалых частных претензий к именитым покойникам - воспоминания продиктованы стремлением к правде, той окончательной, выверенной временем правде, каковая доступна лишь умному, внимательному и тонкому очевидцу. Таким образом, Яновский избегает как "хрестома-тийного глянца", так и злорадного, торжествующего очернительства, пренебрегает как розовыми, так и черными тонами, находя в каждом цвете все оттенки спектра.
К ценнейшим преимуществам Яновского относится еще и то, что, будучи писателем-интел-лектуалом, он воссоздает жизненный материал не только в бытовой плоскости, рисует характеры деятелей эмиграции не только в их житейских проявлениях, но и легко ориентируется в религи-озных, философских, нравственных проблемах, то есть в духовной атмосфере русского Парижа.