- Значит, не-ет, - протянул Леня, - нет у нее сердца...

- Да что ты?

- Не глянулся я ей... "Жидковат больно, - говорит, - от горшка два вершка. Тебя, говорит, и коснуться-то страшно - еще рассыпешься. Не изуверка же я". А я не сдаюсь, на своем стою: "Ты, говорю, на рост, на красоту мою не смотри - я весь из одних жил скручен. Во мне ни мяса, ни сала, ни костей - одни жилы. Даром что маленький, а страсть какой горячий". Выпятил грудь посильней, голову было откинул, да закружилась она у меня, чуть похлебку не расплескал. "Ступай, - говорит, - и вечером, к концу работы кого-нибудь из приятелей посимпатичней приведи". Хотел вас в такое щекотливое дело не впутывать, да не вышло. "Посимпатичней" нужно, мы не глянулись...

Разумеется, с Нюрой такого долгого разговора не было, его Ласточкин придумал для вящей убедительности. А Нюра полушутя сказала только: "Хоть бы с каким симпатичным лейтенантиком познакомил, что ли..."

- Сама-то из себя ничего? - поинтересовался Кисель.

- Да ведь, Прокопий Прокопьевич, дареному коню в зубы не смотрят. А потом, какая же "из себя ничего" по нынешним временам ведро похлебки с салом тебе отольет? Средненькая, в общем. Так ведь ночной бабочке узоры ни к чему.

Тревога прошла по сердцу Янтимера: кому выпадет жребий? Коновал - так одним своим нарядом среди бела дня может напугать. Заславский ничего кругом не замечает, даже голод нипочем. Горбун и вовсе не в счет. Кто еще остался? Он сам - Янтимер Байназаров.

- Дискуссии не открывать, в спор не вступать! - дал общий приказ лейтенант Ласточкин. Потом окинул взглядом товарищей, одного за другим. Лейтенант Байназаров! Ответственное задание поручается вам!

Решение было справедливое и жизненно обоснованное. Потому встретило всеобщее одобрение и было утверждено без слов.

Янтимер особо не противился. Кто знает, а вдруг и по душе придется. Первая ночь любви была для него еще только мечтой. Может, и настала пора, пробил заветный час? "А что, - думал он, когда, скрипя снегом, шагал следом за Леней к столовой на смотрины.