Слишком хорошо - это тоже не хорошо. Пусть лучше окажется хуже, чем такое безбрежное счастье с трагедией на конце. Не пригодились ни сумочка, ни шоколадные конфеты. Роды оказались стремительными. Есть такой медицинский термин. Сёма выскочил из мамы в самое неподходящее время и, стукнувшись головой о край унитаза, заработал на всю жизнь кефалонематому опухоль головного мозга. - Не переживайте, - утешал маму главврач роддома, самолично прибывший подивиться на необычный случай. - Опухоль доброкачественная, зато от армии освобождает. Он сладко улыбался и делал пальцами козу. Поскольку Сёма ещё ничего не понимал, получалось, что главврач делал козу его маме. Доброкачественная опухоль всё равно опухоль. Тем более на таком чувствительном месте. Пытаясь обмануть судьбу, родители назвали малыша Соломоном. - Имя, данное при обрезании - как пожизненный приговор, сказал реб Гершом, единственный уцелевший на всю Молдавию моэль. - Ни отменить, ни изменить уже невозможно. Одного пальца на его правой руке не хватало, но остальными он крепко держал нож за самый конец черенка. Сёма даже не успел заплакать... В комнате было жарко от дыхания разгоряченных угощением родственников. Столбик ритуальной крови в стеклянной трубке напоминал зашкаливший термометр. - Значит, мы приговорили его к мудрости, - пошутил папа. - Лехаим, лехаим, - вдруг прокричал попугай. Гости засмеялись. - Мудрый или не очень, - вслух пожелала мама, - лишь бы был счастлив. - Счастье - это не знать своего будущего, - заметил реб Гершом, но его никто не услышал... В Калараше, городе садов, уродливых новостроек и дешевого молодого вина, к евреям относились достаточно терпимо. Тем не менее, сочетание Соломон Меерович резало слух даже неприхотливому молдавскому уху. Для простоты обращения и, чего таить, в целях мимикрии ребёнка стали называть Сёмой.