И г о р ь. Угадай.

Ш а р о н о в а. Переводят?

И г о р ь. Нет.

Ш а р о н о в а. Повышают? Или понижают? Может быть, выговор?

И г о р ь. Не угадаешь.

Ш а р о н о в а. Говори же, не терзай. Что за ужасная привычка!

И г о р ь. Получена телеграмма из Министерства здравоохранения. Предлагают на два года ехать за границу.

Ш а р о н о в а. Кому?

И г о р ь. Мне.

Ш а р о н о в а. Не может быть!

И г о р ь. Честное пионерское.

Ш а р о н о в а. Как же это произошло?

И г о р ь. Очень просто. В Аддис-Абебе заканчивается строительство советской больницы, и меня хотят назначить ординатором в хирургическое отделение. Тебя это, кажется, удивляет?

Ш а р о н о в а. Наоборот. Нисколько не удивляет. Ты молодой, растущий врач, отличный хирург, и это очень хорошо, что за границу наконец стали посылать молодых врачей с периферии. А ты рад?

И г о р ь. Конечно. А ты?

Ш а р о н о в а. Разумеется, я тоже рада. Но погоди. Это так неожиданно, что я просто не могу прийти в себя. Да нет, ты шутишь!

И г о р ь. Ей-богу, нет.

Ш а р о н о в а. Так ты не шутишь?

И г о р ь. Абсолютно.

Ш а р о н о в а. Приходится верить.

И г о р ь. Но, я вижу, ты не рада.

Ш а р о н о в а. Рада. Конечно же, рада. Как я могу быть не рада, когда это для тебя такое во всех отношениях важное, почетное назначение! Дорогой мой Игорек, мой мальчик...

И г о р ь. Что же ты плачешь?

Ш а р о н о в а. Плачу потому, что вдруг впервые поняла, что ты уже вырос. Стал взрослый. Совсем взрослый. Ты уже не тот маленький Игорек, который всегда так любил свою старенькую бабусю.

И г о р ь. Я и сейчас тебя люблю.

Ш а р о н о в а. Я знаю, что любишь. Но ты уже не Игорек. И ты знаешь, я горжусь тобой. Я всегда тобой гордилась.