Я, вот, все это говорил и думал, что он меня совсем не слышит, а Борисыч вдруг про сына переспрашивать стал. И я подтвердил, что он самый лучший в школе.
Да я врал ему все, Андрюха, врал! Не было никакого письма. А сын его придурок и раздолбай: дома неделями не ночует, выпивает со старшими пацанами и уже давно на учете в детской комнате милиции стоит. Только Борисыч ни о чем этом не знает. А теперь... теперь... он вообще ничего не узнает.
Представляешь, мужики покупали арбуз и определенно думали, как он обрадуется. Они выбирали самый спелый и, конечно, не торговались. Потому что стыдно выгадывать деньги на человеке, который болеет.
Мужики хотели сделать ему приятное и не подозревали, что в это самое время майор умирает. Как же так - был человек, и нет его?
- Каждому свой путь, - отвечал Андрей, становясь необычайно серьезным. - Никто не знает, где и когда он даст дуба. Кто-то загибается молодым, а кто-то старым и в постели. Каждому своя смерть, и это не от нас зависит.
- А от кого?
Артиллерист резко вонзил указательный палец в потолок, и Егоров вздрогнул.
- Но там же никого нет!
- Есть, - уверенно сказал старший лейтенант. - Сначала, попав сюда, я как и ты думал. Но теперь, после полутора лет... Есть! Кто-то там обязательно есть! Не знаю, кто это и что, но взаправду есть. Поэтому люди так по-разному и умирают, потому и не знаешь срока своей смерти. Это хорошо, что не знаешь. А вдруг она рядом стоит?
Глаза артиллериста потемнели, и Егоров прямо-таки кожей ощутил медленный, леденящий танец небытия вокруг себя. В тот момент ему показалось, что костлявая рука и в самом деле где-то рядом и вот-вот схватит его за сердце.
Лейтенант порывисто обернулся, но в тусклом свете кроме двух рядов солдатских коек, выкрашенных в белый цвет, и деревянных тумбочек между ними ничего не увидел.
- Я в Афгане достаточно, - продолжил Андрей, - и понял, что если не веришь, то погибнешь. Непременно убьют. Чтобы выжить - надо верить. Обязательно! Все равно во что, но верить надо. Иначе - хана, - и артиллерист ударил себя ребром прозрачной ладони по горлу.