Война - это совершенно не то, о чем говорят и пишут, ибо она всегда гнуснее, подлее, циничнее, бессердечнее, злее, разнообразнее всякой, казалось бы, совершенной правды о ней.

Наверное, так было всегда, на любой войне, - думал Виктор. - Какая разница, сколько веков или лет назад она происходила? Ведь люди во все времена одинаковы. Особенно на войне, где есть свои герои и трусы.

Ведь у нас тоже трусили. Да и сам я сколько раз трясся от страха. Но самое главное - не показать его окружающим и в первую очередь бойцам. Не боятся исключительно идиоты!"

Уходили с пляжа последние купальщики, набросив на плечи широкие полотенца и неся в руках сандалеты. Люди с трудом вытягивали ноги из песка и шли почему-то гуськом.

Виктор вспомнил подобные цепочки в Афгане.

"И для этого были причины, - подумал он, - но почему здесь я так часто вижу людей, которые ходят в затылок друг другу? Может, это такой же инстинкт, как постоянная тяга мужиков к оружию и войнам?"

Игры с мальчишками в "войнушку" были веселым занятием. Виктор помнит, как никто не хотел становиться "немцем" или "беляком", когда на улице спонтанно возникала беготня - следствие только что увиденного по телевизору фильма.

Обычно во "враги" отряжались трусы, маменькины сынки и пацаны помладше. Старшие понимали, что те стерпят подобное унижение из страха быть изгнанными из игры в случае отказа.

Бестолковая детская беготня вокруг домов и засады в подвалах постепенно сменялись совершенно другими занятиями - осмысленными и целенаправленными: сначала пионерской "Зарницей", а затем начальной военной подготовкой в старших классах.

Медленно, но неотвратимо они научили верить Егорова, что каждый школьник должен уметь стрелять из автомата, чтобы защищать революцию. Все равно - какую и совсем неважно - где. Главное - оберегать их мир от настырных америкашек, заклятых врагов Родины Виктора. Той Родины, лучше которой нет ничего на свете.