Так говорил я, а теперь добавлю, что эти края забыты не Богом, не природой, а властями высокими.
Каждый год я бываю здесь. Стою на горе Вихляевской. Спускаюсь в хутор, брожу по его улочкам. И помню еще хутор живой: Дом культуры с кинозалом, библиотеку, школу, почту, фельдшерский пункт, три магазина. А ныне все гуще вскипает зелень садов, полоня хутор. Спелые груши висят и падают, устилая землю. А людей нет. Одного-другого старика встретишь, поговоришь - и все. Закрылись магазины, заброшена школа, разбит Дом культуры. И даже асфальтовая дорога не помогла. На всю Вихляевку три работника осталось. Зеленая пустыня.
Старый учитель Павел Михайлович Соснин который уже год мне жалуется:
- Баню не хотят открывать. Сколько лет бьюсь, пишу, говорю... Должны же мы хоть под конец жизни в бане помыться...
Милый Павел Михайлович, не будет бани. В райцентре баню никак не наладят, а у вас теперь уж точно не будет.
В станице Мартыновской тамошняя школа в прошлом году отметила свое девяностолетие. Многих и многих она учила и выучила. И теперь идут дети по утрам в то самое деревянное здание, которое было построено девяносто лет назад.
- Место для новой школы уже выбрали, - говорили мне учителя. - Проект был, колышки забили. А теперь...
Не будет новой школы в Мартыновской. Столетие будут отмечать в том же здании, коли не рухнет оно.
О каких новых бане ли, школе мечтать, когда гуляет над этим зеленым миром смерч разорения.
В хуторе Клейменовском разломаны клуб и бывшая школа; и медпункт, еще вчера живой, уже пустыми глазницами зияет, развалена печка - конец медпункту.