- Да, Лиственничник. А сколько смородины было на нем! - кусты лежат на земле от ягоды. Ешь, ешь, потом даже язык болит, все зубы отобьешь. Крупная такая смородина, вкусная. Час - и полное ведро. Там и теперь ее, наверное, много.

- Не-е-ет, что вы! - махнула рукой Надя. - Нету. Кустов и тех, считай, не осталось. Как леспромхоз стал, все унесли. Так только, поесть когда, и то ходишь, ходишь...

- Ой, как жалко!

- А сколько было синей ягоды на вышке! - тоже нету. Скот вытоптал, и люди совсем не жалеют.

- Что ж вы это так?

- Кто их знает! Хватают, будто в последний раз. С кустами попалось - с кустами, с листьями - с листьями унесут.

- Ну, рыжики-то, говорите, есть?

- Рыжики в этом году есть. Люди таскают.

- Надо хоть за рыжиками сходить.

- По рыжики-то сходить - можно было, поди, без телеграммы сюда приехать, кольнула Варвара. Люсю это разозлило:

- С тобой, Варвара, совершенно невозможно стало разговаривать. Что ни скажи, все не так, все не так, все не по тебе. Нельзя же только потому, что ты старше, так относиться к каждому нашему слову. Не забывай, пожалуйста, мы тоже достаточно взрослые и, наверное, понимаем, что делаем. Что это такое, в конце концов?!

- Да никто ниче и не говорит, я не знаю, че ты на меня взбеленилась.

- Я же еще и взбеленилась!

- Я ли че ли?

- Да вы кушайте, - стала просить Надя. - А то картошка совсем остынет. Холодная она невкусная. И рыжики хвалили, хвалили, а сами не берете. Кушайте все, а то теперь до обеда.

- Татьяна должна подъехать. Соберемся.

- К обеду должна, ага.

- Если из района, может, и раньше.

- Поди, в заезжей или у чужих людей ночевала, а к нам не пошла, побрезговала, - заранее пожаловалась Варвара.

- Нет, Татьяна обязательно зайдет, - сказал Михаил.- Татьяна у нас простая.

- Была простая, а теперь еще надо поглядеть какая,- стояла на своем Варвара. - Столько дома не была.