Мы были в величайшем напряжении: интеллектуальном, моральном, физическом.

- Но окончательный срок вывода, тем не менее, был определен заранее. Почему он пришелся на самые неблагоприятные природные условия, такие, что и врагу не пожелаешь: сходы лавин, обледеневшие дороги, бураны, жесточайшие морозы? Неужели об этом никто не подумал заранее?

Здесь вопрос скорее не ко мне, а к нашим дипломатам, которые вели переговоры в Женеве и должны были твердо отстаивать наши позиции. Этого, к сожалению, не произошло.

Первоначально требования СССР были другими. По времени сроки вывода значительно растягивались, что для 40-ой армии было благом. Но когда подписали соглашение, то оказалось, что вывод значительно сократили. Получился даже не год, а девять месяцев. За такой срок вывести 120 тысяч человек, да с боями, да при таких климатических условиях - сложность была огромная.

- Могли бы Вы, зная военную историю ХХ века, назвать подобного рода операции по выводу. Я имею в виду масштаб и природные условия.

Знаете, мы прикидывали, искали и не нашли подобного не только в нашей истории, но и в мировой. Здесь я не беру в расчет Первую и Вторую мировые войны. Во все остальные периоды ни у одного государства не было такой крупной группировки войск, подобно нашей, за пределами страны.

- Кто настаивал на полном выводе войск?

Настаивали все, начиная с командования армии и оперативной группы Министерства обороны СССР, которую возглавлял Валентин Варенников.

Обратной точки зрения придерживались руководители КГБ. Они старались "привязать" к Советскому Союзу ряд стран, в частности Афганистан. Ведь именно КГБ занимался вопросом, кто же будет во главе этой страны. Все последнее афганское руководство при нашем присутствии - это были люди, которые подбирались, готовились и ставились на посты не кем- нибудь, а именно Комитетом госбезопасности. Наджибулла - не исключение.