Озарение явилось не сразу. Потрогав то место у себя на челе, где у отражения была бородавка, Каликин успокоился: у него на этом месте был прыщ.

- Сколько я знаю Геюрия (Деюрия) Федоровича, - сказал Солодин, - он до сих пор после этой истории не доверяет зеркальным изображениям, а иногда и, видя их, приветливо раскланивается.

Зюганичев не знал, что на оборотной стороне двери висит зеракло. Поэтому, когда Каликин спросил его: "Вы живой или зеркало?", ему вопрос понравился.

Зюганичев ответил:

- Я - зеркало нашей эпохи, а вот вы, батенька, живее всех живых. У меня об том и постановленьице съезда ЦИКа имеется.

- А кто это такая, ваша Съездациха?

- Это не важно, - отрезало каликинское отражение.

Каликин растроганно смотрел на свое голое лицо в отражении, но позволил себе уточнить еще одну вещь.

- Я, конечно, не имею ничего против, но все ж об чем идет наша речь?

- Если вы посмотрите на себя в зеркало, - начал было Зюганичев, но Каликин слишком резво придвинул к нему свое перегаристое лицо, и ему пришлось отодвинуться, заметив, - не воспринимайте мои слова слишком буквально. ЦИК КП НС (нашей страны, не путать с ЭС - этой страны) поручил мне купить у вас одну вашу клетку, многоуважаемый товарищ господин.

- Клетку? - изумился Каликин, - у меня нет клеток! Я не произвожу клеток. Я свободный человек. Ах, это какая-то ошибка.

- Позвольте, Юрий Хведорович! - испугался Зюганичев, но из чего же вы тогда сделаны, вот же, я же вижу же, есть же клетки! Обычный клеточный организм из рода примитивных.

- Вы что же, Геннадий Зюганович, - растерялся Каликин, - имеете в виду мою личную клетку, с ядром и оболочком, а чего ж только одну, не хотите ли десяточек? По сходной цене уступлю!

Зюганичев подумал, взвесил и решил, что десять клеток компартия не потянет, ну, а парочку, для верности и чистоты экскр(пере)емента, приобрести можно.

- По рукам, Георгий Хфедорович! Беру обе.