Петя. Любовь Андреевна, вы меня не узнаете?

Любовь Андреевна. Признаться...

Петя. Я - Петя Трофимов... Учительствовал у вас в усадьбе... с вишневым садом... Вы никак не хотели отдать за меня дочку, Аню...

Любовь Андреевна. Аня! Анечка!.. Бедная девочка!... (обнимает Петю и плачет)

Не уберегла...

Кретьен. (нервничая) Льюба!... Се моветон... Ньезнакомый мужьчина...

Красный большьевик...

Петя. Анечка умерла? Когда?

Любовь Андреевна. Три недели назад, от тифа...

Петя. Умерла? Это невозможно! Нет, это чушь какая-то!

Кретьен. Мсье!

Недобейко. Я гляжу, здесь сплошь почтенная публика. Мировая буржуАзия, недоперерезанная.

Любовь Андреевна. (поднимая голову и утирая слезы) Петя, Боже, как ужасно вы выглядите! Где ваша свежесть, незамутненность?

Недобейко. Это еще что за вражеские выпады? Перед вами не кто-нибудь, а командир бронепоезда № 14-69 товарищ Штыков!

Петя. Товарищ Недобейко, это мои знакомые по студенческой ссылке. В каком-то смысле соратники по борьбе... Старые друзья...

Недобейко. Вижу, что немолодые.

Любовь Андреевна. Товарищ Штыков? Боже, Петя, какая серая, ординарная фамилия!

Как вы, с вашей тонкостью, могли сменить свое славное русское имя на эту белиберду?

Петя. Что может быть тоньше острия штыка? И, потом, революция требует пафоса.

Сегодня мы всего лишь топографические знаки на карте классового разлома.

Любовь Андреевна. Петя, вы до сих пор не женаты?

Петя. Пусть! Смешно говорить о таком предрассудке, когда мир в муках рождает будущее. Обветшалые буржуазные, суть рабские, понятия мы спалим на очищающем костре освобождения!

Любовь Андреевна. Петя, вы не женщина, с женщинами дела не имели, а беретесь рассуждать о родах. Счастье для Ани, что они не стала вашей женой. Лучше сгореть от тифа, чем при жизни оказаться ненужным понятием и пережитком.