Тишина.

Пищик. (просыпаясь, со всхрапом) Ну, и как же вам пьеса, господа-граждане? Нет ли в ней большевистского кликушества? Я, простите старика, дал небольшого храпованца.

Кретьен. (Епиходову) Мсье Епиходофф, можьет бить, нам на всьякий слючай запьереться?

Епиходов. Каким, извольте спросить, с вашего разрешения, так сказать, способом вы предлагаете это сделать, арестант Кретьен?

Кретьен. Ну, у вас жье такой большой свьязка ключьей! Совсьем как у апостола Пьера на входье в парадиз...

Епиходов. Даже тут я должен принимать насмешки судьбы и не роптать. По нелепой причуде зодчих сего подвала, двери, арестант, извините за выражение, Кретьен, запираются только снаружи...

Пауза.

Пищик. Я, каюсь, проспал, что здесь случилось... Сейчас, как я понимаю, актеры приготовятся ко второму действию, и продолжат наш следственный эксперимент.

Кретьен. Над кьем? Над аутором пьесы?

Пищик. Ну...

Дверь с громом распахивается, вниз кубарем летит охранник. За ним входят Петя Трофимов и Давид Недобейко в кожаных тужурках, с наганами в руках.

Недобейко. Здравствуйте, товарищи, вы спасены!... (всматривается в собравшихся) Да здесь, я гляжу, есть и господа хорошие...

Пищик. Добро пожаловать, граждане!..

Кретьен. Будьтье, как дома!

Недобейко. (Трофимову) Товарищ Штыков!...

Гаев. (сдавленным шепотом) Это красные. Они все-таки взяли город.

Любовь Андреевна. Леня, окажи милость, поверни меня.

Гаев разворачивает коляску так, чтобы Любовь Андреевна сидела лицом к вошедшим.

Господа, за какие мои грехи вы никак не желаете оставить меня в покое? Я не хочу вас осуждать, но куда я ни поеду, вы, как наваждение, снова на моем пути... Дайте же хоть немного отдохнуть от себя.

Петя. (вполголоса) Любовь Андреевна!

Любовь Андреевна. Простите, как вы угадали мое имя-отчество?