(обводит взглядом собравшихся и смотрит на Раневскую) Любовь Андреевна, мой вам поклон.

Варя с вами?

Гаев. Кого? (бьет по шару)

Любовь Андреевна. Что-то я хотела сказать...

Откуда-то сверху и со стороны доносятся звуки оркестра, играющего "Интернационал".

Что это?

Петя. Вы помните наш знаменитый еврейский оркестр, Любовь Андреевна?

Любовь Андреевна. Как, он еще жив?

Петя. Не только жив, но ведет в бой наши железные красноармейские батальоны.

Под его музыку мы весь мир и весь этот век прошагаем, вот увидите!..

Оркестр незаметно переходит на "Семь сорок", затем на революционный марш.

Но сейчас, товарищи, прошу всех занять места. Советская власть не имеет против вас злобы, потому что за нею великая правда величайшей идеи. Даже если кого-то из вас придется ликвидировать, это будет воля истории. Никаких личных чувств в святом деле классовой борьбы! И в доказательство этого я приглашаю вас посмотреть представление в исполнении нашего агитационного театра.

Сравните его с первым, буржуазным действием, и вы отчетливо увидите разницу между вашим прошлым и нашим будущим!

Недобейко. Я, товарищ Штыков, покамест пойду наверх.

Петя. Разумно, товарищ Недобейко.

Недобейко. (смотрит на супружескую пару, забившуюся в угол - судя по одежде, это представители зажиточного сословия) Тэк-тэк-тэк... (Любови Андрееве, любезно.) Вы с ними не знакомы?

Любовь Андреевна. Очень стыдно, но мы как-то не успели даже словом перебросится...

Недобейко. (Пете и Шарлотте, острожно) Вы их знаете?

Петя. Нет.

Шарлотта отрицательно качает головой.

Недобейко. Тогда я вас, господа хорошие, попрошу пройти со мной. (про себя)

Всех прочих шлепнем после спектакля.

Петя. Что?

Недобейко. Всем прочу первоклассный спектакль!

Любовь Андреевна. Надеюсь, с этими господами будут хорошо обходится, Петя?