Пищик. Да, увлеклись мы! "Во всякой революции самое главное - вовремя остановится", изрек Карл I, мудрейший монарх, кладя голову на плаху.

(заглядывает за занавес) Каковы, а? Злодейки!.. Переодеваются при мужском населении, как будто так и надо!

Кретьен. (проснувшись, недовольно. В чьем дьело? Почьему такой шум?

Любовь Андреевна. Ничего страшного, просто сюда пришло сразу много народу.

Жан-Луи, попросить Леню, чтобы он принес тебе кипяточка?

Кретьен. До чьего же ты мнье надоела, Льюба. И почьему только я тьебя тьерплю?

Любовь Андреевна. Потому что без меня ты пропадешь. Так попросить Леню?

Гаев. Я ничего не стану для него делать. Режу в угол. (бьет по шару)

Епиходов. (Пищику) А что, Борис Борисович, действительно отрубили?

Пищик. (тревожно вздрогнув) Что? Кому? Зачем?

Епиходов. Карлу. (проводит ребром ладони по шее) Голову.

Пищик. (дружески похлапывая Епиходова по спине) Откуда ж мне знать, чудак-человек? Я у плахи со свечкой не стоял. Дочка моя, Дашенька, по вечерам истории из человеческого прошлого рассказывает, а я слушаю и передаю другим.

Гаев. (подает голос) Борис Борисович! Так это все-таки вы? И как вы только можете разговаривать с этим хамом Епиходовым!

Епиходов. Смею заметить, господин арестант, что я, во-первых, не имею чести про вас знать, а наипервейшим делом, во главу угла, нахожусь при исполнении.

Пищик. Неужели мне это только грезится!.. Епиходов, дай ущипну тебя за руку!..

Леонид Андреевич, вы?

Гаев. День добрый, Борис Борисович! Добро пожаловать в эти благословенные пенаты. За что вас арестовали, желтого дуплетом в угол?

Пищик. Арестовали? (крестится) Слава Всевышнему, я здесь присутствую исключительно как инспектор тюрем поволжского демократического правительства.

Если ни на что другое не способен, займись бытом арестантов, сказали мне министры и товарищи министров. Они в свое время помыкались по тюрьмам и ссылкам, а потому проявляют неподдельный интерес к организации арестного дела.