(задыхаясь) А что Любовь Андреевна? Не с вами ли?

Любовь Андреевна. (поворачиваясь к Пищику) Я здесь, Борис Борисович.

(Гаеву)

Леня, окажи услугу.

Гаев подвозит кресло-коляску к Пищику. Тот взволнованно целует ей руки.

Пищик. Боже, неужели наяву было то время? Мы с вами - помещики, я хожу к вам занимать деньги в усадьбу со сказочным вишневым садом...

Гаев. Самым красивым на всю губернию...

Пищик. Дворецкий Фирс несет кофе, а на веранде - молодой лакейчик...

Кажется, его Яшкой звали?

Любовь Андреевна. Яшкой. В Швейцарии сбежал от нас, выкрав все столовое серебро. Не знаю, где теперь. Наверное, стал клошаром в Париже, ночует под мостами.

Пищик. А гости? Какие гости были! Ноев ковчег. А Шаролотта Ивановна, гувернантка, фокусы показывала и вещала чревом... Студент, из эсдеков, кажется, Петя Трофимов. Где он теперь?

Гаев. Сгинул в ссылках или на каторге. Туда им всем и дорога. Да и Шарлотта пропала вскоре после нашего разорения. Вроде бы ее убили, а тело спрятали, чтобы полиция не нашла.

Пищик. Кстати, Любовь Андреевна, помните, среди гостей был ваш бывший крепостной, миллионщик, Лопахин Ермолай Алексеевич. Так он теперь товарищ министра в здешнем демократическом правительстве. Государственного масштаба фигура! Быть ему премьером свободной России, помяните мое слово!

Любовь Андреевна. Милый мой, ну зачем же в доме повешенного - о веревке?

Лопахин! Для меня и революция, и все несчастья начались с того, как этот ваш Лопахин купил на торгах имение и выбросил нас с Леней, дочерьми и всей прислугой на улицу... Ну, полно, полно. Рада видеть вас в добром здравии, подтянутого, в стройном теле! Наши мужчины к старости склонны безобразно полнеть, тем более отрадно такое светлое исключение.