Но пойдёт в захват и такое: а почему Солженицын о своём военном прошлом не пишет "практически ничего", "эту тему старательно избегает"? - А это - блудливый журналист избегает читать мои книги. В полдюжине разных изданий напечатаны "Желябугские выселки", из боёв под Орлом; "Адлиг Швенкиттен", о боях в Восточной Пруссии; о выводе моей батареи из окружения в ту ночь мог бы прочесть в "Зёрнышке"; уже четыре года как опубликована и самая ранняя моя лагерная повесть "Дороженька", где немало и о военных моих путях9.

Да раньше того: при самом начале войны Солженицын "в добровольцы почему-то не записался". А я - как раз-то и ходил в военкомат, и не раз, добивался, - но мне как "ограниченно годному в военное время" по здоровью велели ждать мобилизации. Из тылового же конского обоза, куда меня тогда определили, я сверхусильным напором добился перевода в артиллерию (о том повесть "Люби революцию"10, и она тоже незнакома пронырливому дознавателю?).

Но что нашему эксперту точно известно: "На передовой Солженицын никогда не был. Он командовал батареей звуковой разведки, которая располагалась..." - где бы, вы думали? - даже и "в 5-м эшелоне". Хоть где-нибудь и своими мозгами поработал бы Дейч. Для того чтобы мембранные звукоприёмники воспринимали бы выстрелы даже отдалённых пушек, а тем более и слабые звуки миномётов - они должны дугой располагаться от переднего края нашей пехоты - обычно в двух, но не далее трёх километров. И чтобы первым услышать дошедший звук выстрела - и по нему включить записывающий центральный аппарат - "Предупредитель" (наблюдательный пункт) батареи должен находиться на уровне пехотных окопов, а чуть зазевайся звукоприёмники уже могут пропустить сигнал.

Дальше спешит на подмогу коллега (В. Каджая): два своих ордена Солженицын получил "когда после двух битв и побед в них награды раздавались всем подряд", - подряд! квалифицированное же знание. С какой тыловой надутостью махом оскорбляет всех награждённых.