Итак, вместе с КГБ они славно потрудились. Каков же этот Солженицын? Ясно, каков: с самого детства - трус; честолюбец; предатель; антисемит. (Тут, "со слов Симоняна", очень кстати басня об "антисемитском" происхождении моего школьного шрама на лбу, - об этом в "Зёрнышке", глава "Сквозь чад"4, басня эта потом разрабатывалась и в других гебистских публикациях.) - Нарочно подстроил собственный арест с фронта в конце войны. Старался засадить в тюрьму друзей и знакомых (но МГБ, из доброты и гуманности, никого не посадило и даже не допросило). Весь лагерный срок ретивый стукач. - (И опять со ссылкой на Симоняна - несусветная дичь про "52 тетрадных страницы неподражаемо мелким почерком", якобы написанные весной 1952 в каторжном Экибастузском лагере - ещё взроенном нашим недавним мятежом, и сразу после моей раковой операции - с единственной целью опорочить Симоняна. Да где ж та тетрадь? приведите же эти нигде, никогда, никем, в том числе и Ржезачем, ни словом не цитированные 52 страницы! - И эту грубую дичь усердно пробуют повторить и теперь, спустя четверть столетия.) - Ну а книги Солженицына? - Все написаны из злобы и честолюбия. Лицемер. Лжец. Подлым приёмом уклонился от поездки за Нобелевской премией. Хитрым манёвром вынудил КГБ захватить спрятанный "Архипелаг" - и так заставил выслать себя из Советского Союза.
Это, конечно, не все, не все результаты "совместной работы", но основные. С тех пор все мои клеймители просто черпают из этой книги, либо списывают друг у друга, никто ещё не вышел за изготовленную специалистами КГБ "спираль измены".
Впрочем, незадолго до смерти своей в 1977, попытался вырваться из неё Кирилл Симонян. Я рад, что меня достигло его предсмертное покаяние, записанное коллегой-врачом, Д.А. Черняховским: "Расценивайте это как исповедь человека, который скоро умрёт и хотел бы, чтобы его покаяние в конце концов достигло друга, которого он предал".