А пока займемся описанием дома. Нам нужно знать, как он устроен.

Дом кирпичный... - не правда ли, большое преимущество? - терпеть не могу бетонные панели, соединяемые битумными швами, бетонные потолки, бетонные стены, куда ни один гвоздь не лезет... Бетонные дома гудят!.. Звенят!.. А наш кирпичный молчалив... - итак, он кирпичный. Высота потолков, как и везде, два с половиною метра. Разумеется, лифт...

Кстати, о лифте. Лифт - это наш клуб, мистер Стерн.

От первого до последнего этажа нашего дома лифт движется полторы минуты. За это время можно успеть:

а) справиться у едущего с вами кооператора, на какой этаж ему нужно. Поверите ли, за десять лет мы не запомнили такой простой вещи. Я знал в лицо только соседей по этажу: Демилле, его жену и маленького сына, инженера Вероятнова с семейством, одинокую старуху без имени и отчества (может быть, и без фамилии), двух Ментихиных и кое-кого еще. Их я доставлял вместе с собою на девятый этаж, не спрашивая. У остальных приходилось вежливо выпытывать, а после, получив ответ, хлопать себя по лбу, приговаривая: "Да, верно! Как я мог забыть, что вы на восьмом" (седьмом, шестом, пятом, четвертом, третьем - на второй этаж лифт не ходит);

б) сказать: "Ну и погодка!";

в) или: "Где вы брали апельсины?" - "В нашем". - "Спасибо";

г) сделать озабоченное лицо...

И тут лифт останавливался - как раз вовремя, потому что все решительно темы были исчерпаны. Клуб у нас мимолетный, не обязывающий ровно ни к чему. Еще он отличается тем, что одновременно служит стенгазетой.

- Я не понимаю.

- Ну, милорд, это совсем просто! О газете вы ведь имеете представление?

- Сударь...

- А это то же самое, только без бумаги, на стене. Каждый может написать, что ему вздумается. Свобода слова в клубной стенгазете полнейшая. Правда, я ни разу не встречал в ней статей по политическим вопросам. Наши кооператоры пишут по вопросам пола, любви, дружбы; много стихотворений, а также - по национальному вопросу.