- Журналисты растолкуют ему, что во всех его бедах вино- ваты русские. И это будет сущая правда, не так ли?

- Хм... - Джерри снова отпил "мартини". - Хм... На этот счет, пожалуй, могут быть разные точки зрения.

- Например? - Кеннеди не скрывал раздражения.

- Например, - Джерри растянул это слово, обдумывая возможный ответ. Например, насколько точны данные ЦРУ. И почему они возникли именно сегодня. И кому выгоднее всего их обнародование...

"Клянусь святым Яковом, похоже, что мальчик взрослеет, хотя и медленно, - думал в то же время он. - От рузвельтовских симпатий к русским избавляется. Это хорошо. Плохо, что спешит. К драке надо готовиться хладнокровно, неторопливо. И главное - в тайне. Что кричит на весь свет тоже плохо".

Кеннеди долго молчал. Парсел допил "мартини", кашлянул.

Наконец, усталый голос прозвучал в трубке словно с другого конца планеты: - Джерри, я знаю, что ты вернулся домой только сегодня.

Но мне хотелось бы, ты слышишь, очень хотелось бы встретиться и обсудить несколько безотлагательных проблем.

И до того усталым, и вместе с тем встревоженным прозвучал этот такой знакомый и такой близкий голос, что Парсел тотчас, без раздумья, сказал: Завтра, Джон, я прилетаю в Вашингтон первым самолетом.

Положив трубку, Джерри прошел в просторный бар, скрытый за одной из больших - от пола до потолка - абстрактных картин. Долго искал бутылку своего любимого голландского джина.

Вернулся к столу, включил экран небольшого телевизора. Побежали бесконечные строчки цифр. Акции продолжали падать, акции пяти его ведущих компаний. "Самый низкий уровень за последние четыре года", - отметил про себя Джерри, машинально следя за скачущими цифрами. "Это не война. И, слава богу, не революция. Не конец света, одним словом. Сколько было подобных паник за последнее время. И что же? Все они сменились бумом. И выстаивал, всегда выстаивал самый сильный". нервы. И выдержка. Да, нервы и выдержка.