От приступа гнева. "От ревности, подумать только!" - злословила приятельница, которой навсегда было отказано от дома. И сплетен - на чей бы то ни было счет, милых и злонамеренных, театральных и светских, Маргарет Парсел не выносила. Темами ее нечастых бесед с мужем были музыка, литература, живопись.

И - воспитание Беатрисы. А Джерри не любил эти беседы - у Маргарет на все имелось свое мнение. И заставить ее изменить что-либо в ее воззрениях было труднее, "чем выдрессировать взрослого флоридского аллигатора", как отметил однажды Парсел после разговора с женой. Рейчел не знала и сотой доли того, что знала Маргарет. И поначалу Парселу доставляло удовольствие произносить перед "своей собственной, семейной стюардессой" монологи на всевозможные темы - от гипотез о возникновении жизни и пришельцах до инфляционных волн и творчества постимпрессионистов. Его поражала изобретательность ее ума. Каким-то могучим интуитивным чувством она отбраковывала все ненужное и прочно укладывала в тайники своей памяти лишь то, что так или иначе интересовало его, Джерри. Интересовало глубоко и истинно. Но вскоре ему наскучило выступать в роли семейного лектора. И тогда он понял, что ей не хватает категоричности Маргарет. Рейчел все ловила на лету, она со всем соглашалась, она благоговела перед его знаниями, обширными, такими глубокими. А Джерри - по складу его ума, по темпераменту - было нужно противодействие.

Дом был куплен в Англии, в разобранном виде переплыл океан и был установлен в Новом Свете рабочими-англичанами под педантично придирчивым наблюдением архитектора-англичанина.