— Момент! — радостно откликнулся Потап и юркнул в угол. Потом он выволок безжизненное тело и потащил его к дверям.

— Да ты неси его, неси! — крикнул Шипов. — Рази благородного человека так можно!

— Слушаюсь, Михал Иваныч… Момент! — еще радостней ответил Потап и понес тело в охапке вон из трактира. — Им там хорошо-с, — сообщил, вернувшись, — сидят, будто живые-с. Может, еще чего-с?

— А чего еще-то? — сказал Шипов. — Много ли мне надо? Ты вот подай нам штофчик, да редечки не забудь… А вы, судари мои, чего стоите? Вы садитесь, лямур-тужур, пейте, веселитесь. — И он медленно оглядел их всех, и все тотчас начали усаживаться за свои столы, словно время и не перевалило за полночь. — А вы тоже садитесь, господа студенты…

— Нет уж, увольте, — сухо ответил высокий студент. — С нас достаточно.

— Отчего же? — сказал его товарищ. — Я бы остался. Ей-богу, мне интересно.

— Уж лучше бы не садились, — проворчал Потап. — От вас одно расстройство… Вон человека обидели… Не больно много за гривенник-то?

— Ах, обидчивый какой, — засмеялся Шипов, — ну просто сетребьен какой-то. А ведь это я тебя вдарил.

— Значит, заслужил, — сказал городовой.

— А я-то думаю: как же это об тубарет? — удивился хозяин.

— Значит, не об тубарет-с, — на лету ответил Потап, — значит, вот от них все и случилось, — и кивнул на студентов.

— Пошел прочь, — сказал высокий студент.

— Это я прочь?! — распалился Потап. — Теперь глядите, Михал Иваныч, глядите, как я буду из энтих бородатых душу вынать-с! — И он шагнул к студентам. — Глядите-с… Значит так, вы, господа хорошие, можете меня по морде, а я, значит, терпи?.. Момент, подновинские свое дело знают…

— Да бей их! — крикнул кто-то.

Потом уже хозяин божился, что видел, как глаза Шипова излучали свет наподобие искр. Потап сделал еще шаг.