— Да он и не пьян вовсе, этот, в гороховом. Видишь?

— Отдай козлу двугривенный, и дело с концом, — сказал высокий, кивнув на хозяина.

— Отдать я отдам, — ответил его приятель, — да чертовски уходить не хочется. Чего это мне уходить не хочется?

— В результате досталось половому, — сказал высокий. — Сроду не видал ничего глупей… Ну, поглядим, что он теперь делать будет, этот лямур-тужур…

Городовой медленно приблизился к странному человеку и вдруг замер.

— Вы его не хватайте, — посоветовал Потап, — он дерется. Вы его вдарьте сразу. Не бойтесь, я подсоблю. Момент… Господа студенты, сейчас он у нас в ножках валяться будет…

— Михал Иваныч, — сказал городовой, — а я вас и не признал-с.

Странный человек опустил голову и тихо засмеялся. И тут же забулькал первый ряд столпившихся, за ним остальные. Все тихо смеялись, кроме студентов.

— Уморили, — глупо сказал Потап. — А я думаю: дай-ка я их пугну-с.

— Михал Иваныч Шипов-с, благодетели мои, — представил городовой странного человека.

Шипов поклонился ему. Затем — публике.

— Что же ты это, Потапка, — обиделся хозяин, — подвел меня, черт?

— Ничего-с, — сказал Потап, — момент… Подновинские свое дело знають. — И широко, как чистое дитя, улыбнулся Шилову. — Дозвольте пальтецо, ваше благородие, отряхнуть-с. Хоп…

— Ну, будя, — сказал Шипов. — Много чести. А чего это у вас никто не пьет, не ест? Аи случилось чего?

— Вроде бы вас обидели, — робко сказал хозяин.

— Меня? — удивился Шипов. — Рази меня можно обидеть? Это я Потапку обидел, а меня никто не обижал. Верно, Потап?

— Никак-с нет, шутники вы, Михал Иваныч. Это я, значит, очень просто сам мордой об тубарет-с…

Вздох облегчения прошел по залу. Студенты переглянулись.

— Ну ладно, — сказал Шипов. — Тогда возьми-ка, Потапка, моего приятеля да вынеси его на морозец, пущай он там в себя придет, да последи, чтобы не замерз, сетребьен, беда с ним…