- Не могу больше, - сказала Наталья. - Или ты звонишь, или...

Что "или", было понятно: Наталья Воронина была на пределе.

Павел обзвонил все больницы. Все морги. Никакой бабульки нигде не было. Оставалось только ждать. Если бы знать хоть одну ее подружку! Тысячу раз покаялись Воронины, что не добились от нее, где в случае чего искать.

На двенадцатый день вечером Павел встретил соседа Звонарева, жившего на углу, как раз на перекрестке Большевистской и Коммунистической. Встречал он его и прежде, еще неделю назад, но тогда Звонарев сделал вид, что не заметил Павла. На этот раз Виктор Иваныч, сделав сочувственное лицо, сказал Воронину:

- Примите мои соболезнования.

- В чем? - удивился Павел: о том, что пропала бабулька, они никому не говорили. Подосадовал на жену.

- Как в чем? - захлопал глазами сосед. - Евдокию-то Федоровну похоронили!

- Похорон не было... - обомлел Павел.

- Вот те раз! - обрадовался Звонарев. - Стало быть, выжила Евдокия Федоровна? А я еще на тебя обиделся, что на поминки не позвал.

- Но почему вы считаете...

- Еще бы не считать. Я ж своими глазами видел, как ее на этом вот углу автобусом сбило. Кранты, считал! Тут часа полтора катавасия длилась. Ну, слава Те, жива!..

Павел помчался в милицию.

Точно. В день тихого, как всегда, исчезновения бабы Дуни на их перекрестке случилось то, о чем говорил Звонарев. Приметы бабки совпали. Труп не опознан.

- Еще бы! Документы-то дома! - сказал им Павел.

С горькой вестью вернулся домой.

На другой день с утра они отправились в названный морг.

Когда Павлу предъявили труп тещи, он чуть не потерял сознание. Потом запах мертвецкой снился и чудился. Много лет.

- Она?

- Кажется, она.

- А вы ей кто будете?

- Зять.

- Значит, и дочь есть?

- А как же!

- Выдадим только тогда, когда опознает дочь.