Внезапно открылась дверь, и в комнату вошел мужчина средних лет и весьма неприятной внешности: у него были жидкие белесые волосы, спускавшиеся на плечи, мелкие, какие-то востренькие черты лица и ненормально широко посаженные глаза. Войдя, он сначала подозрительно посмотрел на Соню, потом, вопросительно, на Махоркина, и сказал:
- А вот и Вася Красовский, собственной персоной, хотите верьте, хотите нет.
- Позволь, - с едва скрываемым раздражением сказал Махоркин, - ты ведь сегодня утром уехал к себе домой...
- Уехал, да не доехал, - ответил гость. - Такое дело: попал я в милицию на Ярославском вокзале и в результате бесследно исчез рюкзак антоновских яблок, деньги, новая зажигалка и проездной.
- За что тебя повязали-то?
- Да все за то же. Вернее, по той причине, что деятельное христианство этой державе не по нутру.
- Должен вам сказать, - обратился Махоркин к Соне, - что третьего дня Вася решил жить и действовать по Христу.
- Не вижу в этом ничего юмористического, - строго сказал Красовский. Действительно, сударыня, недавно я пришел к выводу, что современному человеку с душой и головным мозгом в рабочем состоянии остается только жить и действовать по Христу. Иначе совершенно невозможно сосуществовать с людьми, обществом и страной, потому что в сумме они дают сумасшедший дом. Вы меня спросите, почему сумасшедший дом? Отвечаю... Потому что этих нищих старушек развелось столько, что в метро войти нельзя, сердце разрывается на ходу. Потому что люди по пять часов стоят в очереди за водкой. Потому что демократические свободы, о которых мы бредили триста лет, на самом деле гроша ломаного не стоят. Потому что уже которые сутки в Москве стреляют средь бела дня...