Сквозь зубы выругался и пошел,

И вдруг Омир, огромен и тяжел

В колокола ударил над Невою.

Бежит, спешит, тяжелый и большой,

Все выше, выше поднимая спину,

И слышат рыбаки, как он запел:

"Гнев, богиня, воспой

Ахиллеса, Пелеева сына".

ВЕНЕВИТИНОВ

Внимайте; чтоб сего кольца

С руки холодной не снимали,

Пусть с ним умрут мои печали

И будут с ним схоронены.

"Завещание"

Века промчатся и, быть может,

Что кто-нибудь мой прах встревожит

И в нем тебя откроет вновь.

"К моему перстню"

Среди могильной пыли

И сами все в пыли,

Мы гроб его открыли

И перстень извлекли.

Среди могильной пыли

Кладбищенской земли.

Из тесной домовины

Мы вынесли на свет

Его большой и длинный

Мальчишеский скелет.

Из тесной домовины,

Тесней которой нет;

И вот два музыканта,

Девица знойных лет,

Два франта-аспиранта

И дед - пушкиновед,

Священники без шапок,

И в шапке землекоп,

И мы, две мелких шавки,

Разглядываем гроб.

Там чуждый нашим спорам

Лежит уж столько лет

Тот мальчик, о котором

У нас суждений нет.

Тот мальчик, о котором

Конца нет нашим спорам,

Но правды тоже нет.

И шептались духовные лица:

"Если руки простерты на бедра,

Это значит: самоубийца..."

Ах, молчите, духовные лица!

Спи, мой юный, мой чистый, мой гордый,

Не достать их догадливой сплетне

До любви твоей двадцатилетней.

У нее ни морщин, ни седины,

И ни повода, ни причины,

Ни начала, ни окончанья,

Только радуги, только звучанья,

Только свет из глазничных отверстий

Все светлей озаряет твой перстень,

Да шумит покрывало у милой,

Что пришла погрустить над могилой.

Что ж грустить? Не звала, не любила,