– Тихонько, Каг, – шепнула Инь, – малыши спят.

Узкий коридорчик стал шире, и за сенями открылось логово, похожее на корытце, где, возвышаясь тёмной горкой, тихонько посапывало восемь лисят.

Инь обнюхала их.

– Ну, разве они не прелестны? Посмотри, Каг!

Сидя в углу, Каг почёсывался, – ведь, как известно, в лисьей шерсти полно блох.

– Из них вырастут сильные, зубастые лисы. Будет сразу видно, что у них была хорошая мать.

– С тобой, Каг, легко быть хорошей матерью, – расчувствовалась Инь. – Но погляди, погляди.

Мохнатый клубок зашевелился. Маленький носик испытующе поднялся кверху, и хотя глазки ещё едва открылись, лисёнок, перешагнув через остальных, – те запищали – подполз к гусю и стал грызть его кровавое горло.

– Этому цены нет, – сказал Каг, и глаза его засверкали от гордости. – В нём кровь деда, а тот был первым в своём роду. Пусть он зовётся Вук, как его дедушка. Вук – это значит, что все лисы должны убираться с его дороги, если он вышел на охоту. Помоги ему, Инь!

Инь отрывала небольшие кусочки для кровожадного малыша, который моментально глотал их.

По норе постепенно распространился тяжёлый дух от гусиных потрохов, и тут зашевелилась вся кучка лисят.

Инь едва успевала подносить к их ртам кусочки мяса. Хрустели косточки, и малыши, пыхтя, порой вместе с перьями, уничтожали остатки гусятины.

– Им стоит приносить еду. – В глазах Кага светилась радость.

От гуся осталась уже только лапа, и её раздирали между собой лисята.

Инь тут же подскочила к ним.