Автор тронувшего Капоти манускрипта растерянно соврал, что он улетает завтра в... Париж. (На самом деле визит в Париж планировался уже, да, но весной или даже летом). Капоти, вздохнув, попробовал защититься, прошептал, что он очень слаб, что едва успел вынуть ключ из двери, только вошел в квартиру, возвратившись из госпиталя. Автор "Эдички" вздохнул несколько раз и тихо попросил извинения за беспокойство. Обмен вздохами, однако, закончился тем, что старый писатель и новый встретились в тот же день в баре на Первой авеню. Всего на тридцать минут. Бледный, как аспирин, слабый, это Капоти нуждался в поощрении...

Если читатель воображает, что далее последовало распрекрасное путешествие по волнам славы и достатка (с неба сыплются розовые лепестки на Лимонова и знаменитостей, бродящих с ним в обнимку, пузырится в бокалах шампанское, играет сладкая музыка..!), то читатель жестоко ошибается. Все эти сладкие вещи достаются всегда исключительно певцам существующего порядка. У антиэстаблишмент писателей (каковым автор Эдички себя обнаружил) более суровые судьбы. В мае 1980 г. из Парижа пришла весть, что издатель Жан-Жак Повэр обанкротился. Блистательная надежда быть напечатанным на одном из удобных окружающему миру языков, год согревавшая хаузкипера, рухнула.

Автор решил, что нужно лететь в Париж и попытаться лично спасти книгу. Свой последний день в ЮэСЭй он трудился. В час дня он сервировал боссу и его двум гостям-бизнесменам приготовленные им баранину и салат, и лишь после шести смог отправиться с чемоданами в аэропорт. В Париже он встретился с Жан-Жаком Повэром, и, несмотря на отсутствие общего языка, они друг другу или понравились, или, по меньшей мере, подошли. (На всякий случай автор явился к издателю с красивой женщиной, одной из героинь книги, -- желая издателя заинтриговать...) Повэр обещал, что первое же издательство, с которым он ассоциируется (ему запрещено было иметь собственное издательство), напечатает Эдичку.