Дева часто садилась с Би за шахматы, и тот неизменно проигрывал. Тогда она смеялась над ним:

- Ты каждый день этим занимаешься с такой страстью, что я думала - ты очень силен, а теперь вижу, что ты так себе, ни то ни се.

Би просил дать ему указания. Дева сказала:

- Шахматы - это искусство, которое требует твоего собственного проникновения: как я могу быть тебе полезной? Вот с утра до вечера понемногу заимствуй у меня - может быть, добьешься исключительного умения.

Так прошло несколько месяцев, и Би почувствовал, что он как будто сделал успехи. Дева проэкзаменовала его и засмеялась:

- Нет еще, нет еще! - сказала она.

Би как-то вышел со двора, чтобы сыграть с теми, с кем он ранее играл, все заметили его необыкновенные успехи и подивились.

Би был человек прямой, открытый и в душе не терпел ничего оставшегося невысказанным. Понемногу он стал пробалтываться. Дева, конечно, сейчас же узнала и выговаривала ему:

- Тот, кто не терпит неприятностей в дружбе с однородным ему человеком, не дружится с шалым студентом. Сколько раз я велела тебе быть осторожным и молчать, а ты все еще по-прежнему...

Рассердилась и хотела уйти. Би бросился извиняться. И дева понемногу успокоилась; однако с этого времени стала приходить к нему все реже и реже.

Так прошло около года. Однажды вечером она пришла, безмолвно уселась и уставилась на студента. Тот было с ней за шахматы - не играет. Он с ней спать - не ложится. Грустно-грустно сидела довольно долго и, наконец, спросила его:

- Скажи, кого ты находишь лучше: меня или Цин-фын - "Синего Феникса", повесть которую ты так любишь?

- Конечно, ты лучше, - отвечал Би.

- Ну, я, положим, стыжусь с ней сравниться. Однако вот в чем дело. Ляо Чжай - твой друг по школе... Будь добр, попроси его сочинить повесть обо мне. Быть может, лет через тысячу меня тоже будут любить и вздыхать по мне, как ты по Цин-фын.

Би сказал на это: