Стояли и в коридоре у распахнутой двери. Юрий заметил у стены всё те же бездонные глаза, что отвлекали его на лекции. Девушка и здесь ухитрилась выделиться. Она стояла у стены коридора очень прямо, держа руки за спиной и поставив согнутую ногу ступнёй на стену. Во весь рост она казалась очень статной, прямо какой-то античной статуей. "Понимаете, говорил между тем староста, - Михал Вадимычу, ну, Гусакову, чтобы нормально уйти на повышение, надо было нам вычитать свой курс, понимаете, вместо вашего предмета. А в журнал я должен был записывать ваш курс, который нам вроде бы читается. А экзамен, мол, он примет осенью формально. Дескать, раз сделали курсовой, то предмет освоили. А курсовой мы все содрали по прототипам у старшего курса, понимаете? Только сам Гусаков ещё весной ушёл в крайком на новую работу, а принять экзамен поручил своему аспиранту Носенко. Тот как раз был в вашем институте в Ленинграде на стажировке. А Носенко там женился и остался. Вместо него прислали вас." "А зав кафедрой?" "Ефим Яковлевич? - усмехнулся староста, и все вокруг вдруг заулыбались, а странная девушка у стены опустила ногу и прыснула в наброшенную на плечи шаль. - Ну, он у нас, понимаете, философ! Вы, говорит, серая кость, вас дальше завода никто не пустит, а предмет этот теоретический, даже к ЦКБ не больно нужен, только в НИИ. Вы, говорит, до пенсии - заводские мастера. А мастеру на заводе, говорит, надо знать технологию, организацию и мат третьей степени. Наш завод - крупнейший в мире, а половина мастеров без высшего образования. В дипломном проекте ваш раздел, простите, маленький и никчемный. Никто в госкомиссии в нём ни уха ни рыла. Сдерёте, говорит, по прототипу и отлично защититесь. Это, мол, дурь вообще в нашем вузе читать теорию. Не столица..." "И вы все согласились стать инженерами третьего сорта? Смириться с потерянными для получения липового высшего образования лучшими годами жизни?" Все вдруг резко перестали улыбаться. Лица стали напряжёнными. Девушка у стены нахмурилась и склонила голову набок, вглядываясь в Юрия.