- Вот что, ваше благородие, наш-то простой человек, приказчик, заприметил бы этих самых мужиков в лицо и что они не тово... не от хозяина приехали, а сами по себе. - При этом купец не то крякнул, не то вздохнул. Я сыщу этих самых возчиков, а вы нам нерука! - прибавил он. - Вот вам пятьдесят рублев, что вы зажили у нас! Бог с вами, нам таких не надо!

Купец выдал ему рублей пятьдесят ассигнациями и расстался с ним,

Хабаров пришел домой совсем расстроенный своею неудачей.

- Что ж стало с вами? - спросила его хозяйка, когда он не пошел к своему делу ни завтра, ни послезавтра. - За что ж этот купец отказал вам?

- За неисправность! - с горькой усмешкой отвечал Хабаров,

- Ох, вы, сердешный! - сказала добрая женщина. Дня через три он пошел наведаться о месте городничего или исправника, потом почтмейстера, потом смотрителя казенного дома. Но везде был принят сухо, а в некоторых местах швейцары не допустили его даже до приемной, видя его потертый вицмундир, и грубо ему отказывали. - Вам сказано, что ж вы лезете! - сказал один.

- Много вас этаких шляется! - отвечали в другом месте на его смиренный вопрос. Он вздохнул и пошел далее.

На другой день он пробрался в Казанский собор и помолился там Божией Матери, потом вышел и машинально стал смотреть, как на Екатерининском канале воротом тащили большой камень на пьедестал какого-то монумента. Неизвестно, сколько времени он простоял в грустном раздумье. Приказчик в синей сибирке вдруг пригласил его занять пустое место и вместе с другими тянуть канат.

- Что так-то стоять да зевать: принимайся-ка за дело! - промолвил он: - получишь рубль в сутки, на полу не поднимешь.

"Видно, в самом деле я обносился! - подумал Хабаров - и мой вицмундир не спасает меня от обид!"

Постояв еще немного, он молча встал у шпиля на пустое место и вместе с другими потянул лямку... На другой день ранним утром он пришел на ту же работу и встал к шпилю вместе с другими. На третий, на четвертый день то же, и так он проработал дней двенадцать, доставив ту же работу проживавшему вместе с ним у той же хозяйки какому-то Штукину. Но этот, однако же, не всякий день аккуратно являлся к Казанскому мосту, а, заработав небольшие деньги, предавался любимому занятию - пьянству.