Поздним вечером Витька опомнился под каким-то забором, с тяжелой головой и, конечно, без денег. Со зла, что его так элементарно облапошили, парень на оставшуюся в заначке десятку выпил и подрался возле буфета с какими-то алкоголиками. Двоих уложил бляхой матросского ремня, потом еще и милиционера, который бросился разводить дерущихся. Следствие всего этого - уголовное дело. Виноват Витька по всем статьям. На трезвую голову он все прекрасно понимает: заслужил. И только его мать не может с этим примириться. Ведь хлопец-то хороший, роботящий, добрый. Он ее и кормилец, и защитник. И мать идет по инстанциям просить о снисхождении к ее неразумному дитяти. Что удивительно: доводы простой крестьянки, что не надо строго судить сына, ее открытое сердце, чистота помыслов почти убеждают и строгих милицейских начальников, и прокурора. Она все свои душевные силы мобилизовала на спасение сына. Совершенно потрясающ ее, может быть, последний аргумент, обращенный к Витьке.

"А шло вот чего... - мать зашептала: - Возьми да в уме помолись. Ничего, ты - крещеный. Со всех сторон будем заходить".

Тут в самый раз сказать об отношении В. Шукшина к главному герою его произведений - крестьянину, вообще к селу. В самое неподходящее для открытых дискуссий время - время тотального догматизма в общественных науках - он полемизировал с известным марксистским положением об "идиотизме сельской жизни". И в художественных произведениях, и в публицистике, и в кинематографе Шукшин доказывал несостоятельность этого утверждения. "Крестьянство должно быть потомственным, - писал он еще в 1966 году. - Некая патриархальность, когда она предполагает свежесть духовную и физическую, должна сохраниться в деревне. Позволительно будет спросить: а куда девать известный идиотизм, оберегая "некую патриархальность"? А никуда. Его нот. Духовная потребность в деревне никогда но была меньше, ниже, чем в городе".

Все шукшинские "чудики" - это в сущности люди с той самой неудовлетворенной духовной потребностью. Отсюда и их чудачества, иногда совсем невинные, иной раз - на грани нарушения закона и даже за этой гранью.